Skip to main content
forex-project-syndicate-17072012.gif

Что из себя представляет кризис? Может быть, это затяжной экономический спад, длительный период высокой безработицы, бедности, инфляции? Безудержное падение валютного курса, фискальные дефициты, высокая стоимость заимствований и политический паралич? Большинство людей полагают, что кризис существует, если есть хотя бы несколько несчастий из этого списка. Но почему же все думают, что Еврозона охвачена кризисом, хотя тревожные признаки присутствуют лишь в некоторых странах, и то частично? Так что же такое кризис Еврозоны и как его определить? Уже по которому кругу мы обсуждаем единую валюту, которая не отвечает различным нуждам всех стран-участниц и твердим, что рано или поздно от евро придется отказаться из-за несовместимой с жизнью валютного союза экономической дивергенции.

При этом чаще всего упоминается разница в темпах роста, в создании рабочих мест и уровнях безработицы, а также разительные отличия в балансах текущих счетов, что проявляется в существенных колебаниях затрат на рабочую силу в пересчете на единицу продукции. Осознание таких дивергенций ведет к высоким премиям за риск в проблемных странах, что, в конечном счете, неизбежно приводит к оттоку капитала в безопасные активы.

Такая динамика наблюдается сейчас в Еврозоне, в особенности в периферийных странах. Премии за риск начали опасно расти в 2009 году, в 2011 и в 2012 эта тенденция лишь усилилась, а отток капитала превратился в паническое бегство. Но если задуматься, что же стало причиной таких движений капитала, на ум сразу приходят нестабильные политики, которые характерны отнюдь не только для расточительных стран Еврозоны. Так, в Европейском Союзе, к примеру, Венгрия и Великобритания отличились гораздо более существенными структурными пороками, чем некоторые страны периферийной Еврозоны.

И гибкие валютные курсы им мало чем помогли, или, по крайней мере, эти государства по каким-то причинам решили не пользоваться данным преимуществом. Более того, есть страны, где бремя государственного долга намного больше, чем во всех периферийных странах Еврозоны вместе взятых - например, в США и в Японии. Другие государства, такие как Норвегия и Швейцария «наслаждаются» профицитами текущих счетов в размере, превышающем 10% от их ВВП. Но добились они таких успехов исключительно за счет управления валютными курсами.

Стоит вспомнить о том, что в течение десяти лет вплоть до 2005 года Германия считалась «слабым звеном в Европе». Эта страна была совершенно неконкурентоспособна, когда вступала в Еврозону. Причиной тому были высокие зарплаты и рост цен после объединения. Эти проблемы удалось решить путем предпринятых страной структурных реформ уже в составе валютного союза. То же самое относится и к новичку Еврозоны - Эстонии, где активные действия, направленные на сдерживание роста заработных плат помогли стране повысить свою конкурентоспособность на едином рынке за короткий промежуток времени. Так откуда же столько сомнений в жизнеспособности евро?

Кто-то считает, что попытки силовым методом заставить страны реформировать экономики обречены на провал, мы можем поплатиться за то, что приносим демократию в жертву валютному союзу. Фактически, усилия правительств и международных институтов направлены в нужную сторону. Еще год назад никто не верил в то, что фискальный договор будет одобрен. Более того, несмотря на некоторые колебания, премия за риск в проблемных странах все же снизилась, при этом странам-донорам не пришлось брать на себя новые финансовые обязательства.

Многое остается неясным. Есть ли надежда, что Еврозона выкарабкается? Смогут ли страны-должники строго следовать программам реформ, или их граждане откажутся жить в условиях жесткой экономии? Сумеют ли страны-доноры избежать волны популизма, которая толкнет их к протекционизму? Чтобы остановить панику, снизить премии за риск и обеспечить более полное использование совместных ресурсов, необходимо разумное сотрудничество, которое позволит снять риск моральной недобросовестности. Например, непременно нужно облегчить транснациональную миграцию.

Высокой безработицы среди молодых специалистов можно было бы избежать, если бы страны-доноры, нуждающиеся в иммигрантах для оживления своей рабочей силы, смогли их привлечь. Более активная иммиграция будет способствовать повышению квалификации и росту уровня доходов, сокращая при этом расходы стран-должников на выплату пособий по безработице. Чем выше мобильность трудовых ресурсов в ЕС, тем меньше в Европе будет национальных предрассудков.

Итак, готова ли Европа двигаться дальше, к политическому союзу, восполняя недостающие элементы единого рынка, системы евро и Шенгенского договора, открывшего внутренние границы? В качестве модели для будущих Соединенных Штатов Европы может служить Швейцария.

Страна, где говорят на четырех языках и живут четыре народа, с фискально сильными субнациональными единицами (кантонами), единой валютой и федеральным правительством, которое реализует общее управление. Если ЕС сумеет правильно воспользоваться своим опытом и наладить более эффективное управление, экономика Союза будет расти быстрее. Годовые темпы роста на ближайшее десятилетие могли бы достигнуть 2.5%. Крайне важно обеспечить надежную помощь странам, оказавшимся в беде.

Странам должникам будет проще убедить финансовые рынки в твердости своих намерений, если они примут фискальный пакт вместе с технической помощью, направленной на укрепление управленченских процессов. В Греции должны работать чиновники по борьбе с коррупцией из США, итальянские специалисты по оптимизации налогов, немецкие эксперты в вопросах приватизации и испанские профессионалы из сферы туризма - они помогут в значительной мере ускорить темпы модернизации греческой экономики.

Все сводится к столь необходимому и часто упоминаемому Плану Маршала для периферии. При этом совершенно очевидно, что проблемным странам Европы нужны в первую очередь не деньги, а навыки планирования и управления расходами. За последние десять лет Греция должна была освоить только пятую часть европейских средств, выделенных на модернизацию. Тогда не было бы сейчас такой ситуации. Европа не может себе позволить оставить все как есть.

Норберт Уолтер, бывший главный экономист Deutsche Bank Group, глава Deutsche Bank Research.
Подготовлено Forexpf.ru по материалам Project Syndicate